главная страница










«Время новостей», 24 октября 2000 (А. Агеев)

Александр Агеев

Счастливый любовник

Известный критик Владимир Новиков написал роман

 

«Сентиментальный дискурс. Роман с языком» опубликовал питерский журнал «Звезда» (№ 7,8). И вот уже пошли разговоры и рецензии, «во первых строках» которых именно этот факт как бы «перемены профессии» оживленно обсуждается. Дескать, может или не может критик написать роман? А надо ли критику заниматься не своим делом?

У нас ведь даже культурные люди если вслух и не произносят, то в сознании держат известный трюизм насчет того, что в критики подаются неудачливые поэты и прозаики (именно они, обиженные критиками,придумали). На самом же деле и поэтами, и прозаиками, и критиками становятся люди, с малолетства переживающие перманентный «роман с языком», то есть испытывающие от процесса писания (обдумывания, сочетания, поворачивания так и этак словечек, «ткания текста») здоровую чувственную радость. Эта радость «владения языком» имеет вполне эротический характер, и в принципе про любой текст можно сказать, каким любовником он написан – счастливым или отвергнутым.

Внешний сюжет «Сентиментального дискурса» Вл. Новикова составлен из четырех любовных историй, причем все четыре имели несчастливый для рассказчика итог, однако текст неопровержимо свидетельствует о том, что герой неприлично счастлив, переполнен «дейностью» (так Новиков «освежает» примелькавшееся слово «энергия») и готов переживать (или сочинять – не все шли равно?) новые и новые влюбленности.

Каждая женщина в его повествовании – новый способ речи, открытие, познание и исчерпание неповторимой речевой ситуации. Построенная на таких опорах фабула легко и органично включает в себя разнообразную «занимательную лингвистику» — остроумные рассуждения о словах, о языке, легкие наглядные игры с корнями и фонетикой. Эта эссеистическая «нагрузка» к сюжету не выпадает отдельными кристаллами, а без остатка рстворяется в нем, чему немало способствует стремительный темп повествования. Никогда в жизни (то бишь в критической практике) при разговоре о том или ином произведении у меня не возникало потребности в этом понятии (современная русская проза, надо сказать, никак не «темперирована»), однако новиковский «роман с языком» заставляет вспомнить родство слов «темп» и «темперамент». Тот, кто встречался с Владимиром Ивановичем Новиковы, кто слышал его живую речь, сразу почувствует эквивалентность автора и текста, автоматически интонирует холерическую скороговорку его прозы, но, думаю, и обычный читатель оценит ее речевую естественность и подлинность.

На фоне мрачного занудства и разнузданной безответственности, которых так много в современной прозе, новиковский непритязательный и непретенциозный артистизм воспринимается очень свежо: текст, написанный с удовольствием, с удовольствием и читаешь, не испытывая нужды рассуждать о его «жанровой природе» ("филологический роман»? «роман воспитания»? беллетризованная автобиография?), подыскивать ему место на карте нынешних «измов» и вообще подвергать привычной критической «вивисекции» (на которую многие тексты нагло претендуют и без которой их существование вообще сомнительно).

Новиков-критик – преимущественно полемист, эксцентрик и пародист. Проза его тоже полемична, но, разумеется, иначе. Она, можно сказать, вызов унылому убеждению последних лет в том, что «все слова сказаны», что «здравый смысл» смешон, «жизнь» скучна, однообразна, закольцована в бессмысленный круг и т.д. и т.п. Вся эта вторичная «мировая скорбь», вдруг охватившая массовое литературное сознание и выворачивающаяся на другом полюсе откровенным цинизмом, Новикову совершенно чужда. Чуть ли не на каждой странице своего романа он открыто или косвенно признается в здоровой человеческой любви к «жизни» и «Жизни» ( «жизнь» + «искусство»), и этой энергетикой поневоле заражаешься.

24.10.2000, 1134 просмотра.



Автобиография :  Библиография :  Тексты :  Пародия :  Альма-матер :  Отзывы :  Галерея :  Новости :  Контакты